Влюбленный Кефир

Представляете! Весь дом еще спал,

Когда Лера вдруг закричала: «Кефир пропал!»

Мы вскочили,

Свет повсюду включили,

Устроили в кухне летучку,

Собравшись в кучку.

Я был за старшего,

А потому сказал: «Ничего нет страшного!

Нагуляется и вернется!

Лера на нервной почве вдруг как засмеется:

«А может он уже в другом городе,

Сидит голодный и в холоде?!

Или вообще…» Но я Леру пресек:

«Знаешь, — говорю, — он не щенок,

Чтобы вот так пропадать!

Надо ждать!»

Сосед, дядя Гарик

Принес военный фонарик,

И мы, используя свет фонаря,

Прошли весь парк «50-летия Октября».

Вернулись ни с чем. Сидим в коридоре.

Лера готовится выплакать море.

Дядя Гарик предлагает в газету дать объявление.

И тут происходит чудесное явление!

За дверью слышится шипенье двух носов.

Отодвигаем засов…

И видим: как ни в чем не бывало, стоит наш герой,

А с ним рядом еще и кто-то второй,

Вернее вторая!

Лера всплеснула руками: «Помогите! Я умираю!»

А Кефир язык высунул

И говорит мысленно:

«Лер, мы с дороги…

Не удобно гостью держать на пороге…»

И пропускает вперед слегка виноватую

Подружку лохматую,

Сам в зубы берет ее поводок

И такой, скажу вам, у нашего пса видок,

Будто он съел килограмм мухоморов-грибов…

Сразу понятно, что это любовь!

«Как зовут-то тебя, собачья краса,

Избранница нашего пропавшего пса?» -

Спросила бабушка,

И дала съесть незнакомки с ладони

Кусочек оладушка.

И тут дядя Гарик,

Наш сосед, который принес фонарик,

Снимая с себя военный шуршун

Сказал, что по-армянски собака

Называется шун!

- Как, как: «шун» вы сказали? -

Удивилась Лера.

(Удивиться – это ее манера),

И, оторвав листок календаря

С надписью – 2 июня,

Предложила назвать подругу Кефира — Шуня!

Мы улыбнулись,

Переглянулись:

- В конце концов, как бы ни называлась,

Лишь бы на имя свое отзывалась!

- Шуня! Шуня! – позвал дядя Гарик

И протянул незнакомке сухарик.

С радостью Шуня схватила гостинец,

А Кефир на Гарика тявкнул, ревнивец,

И повел подружку на коврик под кухонной арочкой.

Так в нашей доме появилась влюбленная парочка.

А уже в октябре

На цветастом ковре,

Где разные Леркины туфли стоят,

Мы увидели утром трех кефирят!

У одного на носу было белое пятнышко,

Другой, весь коричневый, сопел рядышком,

А самый бойкий терзал усталую маму.

Сосал молоко и все ему было мало.

Гордый Кефир расхаживал по квартире

И был, наверное, самым счастливым в мире.