Первый

Вот крест окна. За ним раствор небес,
К полудню посоливший голый лес.
Вот монитор, а ветер за окном
Словами отражается на нем
Меж Рождеством две тысячи седьмым
И скорым днем рождения моим.

Вот новости сегодняшнего дня
С шекспировским: «Пол царства за коня!»
Все то же – доллар, нефть, цунами, шторм;
Культура,, превращенная в ничто;
Портрет очередного главаря,
Прогнозы ухищрений января.
И рядом стихотворный монолог,
Скоромный, как рождественский пирог.

На свете страсти нет сильней, чем власть.
Терпения, попавшим в эту пасть.
Их выплюнут, когда придет пора.
Правдива эта сказка и стара.
Власть – Рубикон. В ней вера в жизнь ту
Слабеет, превращаясь в пустоту.
А в эту наливается свинцом
И обновленным светится лицом.
А мы – шуты (хоть шут и рознь шуту)
По эту грань стоим. Они – по ту.

Поклон Шекспиру. Скальпель мой тупей.
Под утро восклицание «Не пей!» -
Девиз. Но ручки шариковой след
Порою проливает белый свет.
И вот тогда, от снов отгородясь,
Я с помыслов своих смываю грязь,
А между тридцатью и сорока,
Как откровенье движется строка
И, разрезая кожух серых снов,
Приоткрывает правила основ.

Вот суета. Ее мерило – власть.
А всякое богатство – только часть
Сцеплений, механизмов, якорей
Зовущих к власти выбиться скорей.
Машина – власть. И гусеничный ход
Озера слез преодолеет вброд.
Власть – третевкусье горького вина.
Меж избранным и прочими – стена.
Она пасет народы, как стада,
Отличников сгоняя в города.
Она – цветок, цветущий корнем вверх,
Озолотивший цветом этот век.
Она, как сочный плод, чей цвет кровав.
Тот, кто у власти, думает что прав.

Власть – грозный конь, оружье власти – страх.
Но кто же всадник с благостью в устах?
Кто правит бал и ведает число?
Кто не имеет света, как назло?
Кто соком жив горящего куста?
Кто не приемлет истины Христа?
Кто так умен, расчетлив и красив?
Кто строит цепь логичных перспектив?
Кто тот, кому подвластна даже власть?
Кто обладает мужеством упасть
И жить плодом паденья до конца?
Надев личину, не иметь лица,
Кто может? И могуществом увит?
Кто рядом и кому неведом стыд?
Кто от добра бежит, захлопнув дверь?
Кто это существо? Кто этот зверь?
Гордыня. Вот вам имя. Вот исток.
Вот черный зверь, который так жесток.
Вот зло под покрывалом доброты.
Вот имя настающей пустоты.
Вот вместо сердца – мертвый воробей.
Вот ласка, та, что грубости грубей.
Широкий жест и взгляд поверх голов.
Вот тысяча вполне красивых слов.
Блудница, чья одежда — срамота.
Живот для смерти. Смерть для живота.

Так, исподволь, надев цветной наряд,
Пороки душу тощую манят
И потчуют отравленным медком,
Грехами восторгаясь, как цветком.
Так, с равнодушьем тряпок половых
Плоды души сгнивают с головы,
И тело побеждает пленный дух,
Маня к своим останкам жадных мух.

Но выход есть – найти не этот вход.
И быть не там, не возле, и не под.
Распознавать деревья по плодам,
Как пчел в саду по свадебным трудам.
Беречь слова, как будто в голод хлеб.
Идти за тем, кто кажется нелеп,
За тем, кто отделяет свет от тьмы,
И чьи дела светлей снегов зимы.
За тем, кто верен вере и посту,
За тем, кто по Завету шел к кресту,
Кто был оболган с головы до пят,
Кто был избит, унижен и распят,
За тем, кто смертью гибель свел на нет,
Кто каждый миг спасает этот свет,
За тем, кто злом вовек непобедим,
За тем, кто одинок и триедин,
За тем, кто всем ответит на вопрос,
За тем, кого зовут Иисус Христос.

Остался крест. А день за ним погас.
И лампу я включил в который раз.
Моргнул снежок, и стекла серебря
Позвал закончить. И начать с себя.

январь 2007г.