Москва (поэма)

Сверху — Бог.
У него в ногах небеса.
А под ними Москва,
За свет заплатившая цену.
Она никого не трогала,
Починяла свои примуса,
Но за ней пришли,
Взяли за хвост
И головой об стену…

Кремль высунут,
Как язык дразнящего изо рта.
Царь любой из окошек
глядит на толпу опасливо.
Осетрами из Яузы
мэр Иван-Калита
До поры, до времени
ярых татар замасливал.
Петр шел по Тверской,
Угадав в перспективе Невский,
Так потехи царей
Становились когда-то вехами.
Здесь родился Пушкин,
Лермонтов, Достоевский,
А теперь всем кажется,
Что и они понаехали…
Четвертого Рима не будет,
Старцы так говорят.
А до Третьего
Могут скоро дойти китайцы…
Наполеон его жег,
Но ведь рукописи не горят,
Гитлер взять до зимы хотел,
Да отморозил яйца.
Москва,
ты — среди черных снегов проталина,
Вечно тебя обгадят
на птичьих сходках.
Можно всю жизнь ненавидеть Сталина
и отдать пол жизни,
Чтоб в сталинских жить высотках.

Ты брала огонь на себя,
Чтоб другие спасти города,
Подрывалась, шепча:
«Всем вам желаю денег я!»
В твоих Чистых прудах -
Техническая вода,
А на Садовом кольце
Давно нет ни сада, ни дерева…
Новосибирск, Саратов,
где там еще
Самолет может сесть?
Да, в любой дыре,
сигналящей маячками!
Петербург сегодня, типа,
«хранит свою честь»,
Пока Москва полниться
Его же засланными казачками…
Москва,
твою душу
взяли в кольцо,
тебя окружили.
Ты дрожишь под тяжестью
Пестрого легиона,
Состоящего в основном -
Из пиратов, мечтающих о наживе,
И девочек с сердцами,
сделанными из силикона.
Серый смог над тобой,
будто люка сливного крышка,
Зерна звезд все не сыпет счастье
с небесной пашни.
«До свиданья, Москва…»
Запел олимпийский Мишка,
Уколовшись шпилем
Останкинской телебашни…
Зима, ты Москву как рану
Снегами солишь,
Ты метелью бинтуешь
Ее посеченные чресла!
Я сейчас забегу
Лет на десять вперед, всего-лишь,
Но советую вам
Все-равно пристегнуться в креслах.

Мертвецы стояли
в обнимку с особняками,
Завершалась первая серия
детских снов,
Когда коса Москва-реки
Нашла на гранитный камень
И почти что срезала
Гребницу семи холмов.
Можно писать диссертации,
Изучать социум,
Не заметив, при этом,
Что время вас самих уже стерло.
Москва тогда
заглотнула таблетку солнца,
И замерла, как будто,
Таблетка вошла не в то горло….
Так предчувствует,
Как зарежут ее корова.
Первой пала в душную полночь
семья бомжей.
Все случилось в мае 2022-ого,
И после было названо
«Ночью ломов и ножей».
Это утром уже генерал,
обращаясь к нации
Говорил, сбиваясь, что-то,
а накануне
Пьяные тусы
визжали по ресторациям,
И светские дамы
страдали от полнолуния.
И пока на горе Воробьевой
дымились байкеры,
А каждый второй
на пижаму менял пиджак,
Сбивались в отряды
дворники-гасторбайтеры
И у любого отряда был свой вожак.
Дрожали от нетерпения,
как от холода.
Свои вспоминали села и города.
Вожак говорил: «Мы не пьем.
Мы сильны и молоды.
Очистим Москву от мусора навсегда.»
Глухо гудели
как будто бы тучи оводов,
Под старой луной,
похожей на дешевую брошь.
А возле дворницких разных
и мусоропроводов
Бойцу выдавался лом
и столовый нож.
Шли дворами и парками,
Под липами и каштанами,
Врывались в дома,
Как под кожу иголки вшей.
Вы знаете как пахнет кровью,
Когда она бьет фонтанами
Из вспоротых животов
Из разрезанных шей?
Набивались телами
Скверы и водоотстойники,
Как в страшном цирке,
Делая в воздухе сальто.
«Откуда вас столько?»-
Вскрикивали будущие покойники
И красили красным
Слоновью кожу асфальта.
Меркла луна,
Как в теплой воде обмылок.
Все было тихо,
(Резать ведь не стрелять).
Двери квартир отлетали,
Как пробки пивных бутылок,
И оставались трупы
В постелях спать.
Сотни убитых,
Сотни одетых и голых,
Танцы ворон и крыс
На мясных кусках.
И не кончилось все к утру,
Когда уже в город
Ввели, как всегда с опозданием
Внутренние войска.
Казалось, что солнце
От причитаний и стонов,
Закатится ослепленное
Через час.
Стреляли на поражение,
Но не хватало патронов,
Тех оказалось больше,
Чем этих в десятки раз.

«А что было дальше?» -
Вы спросите, одурев от небыли.
И отвечу, остановив коней:
Я представил это,
Чтобы в той будущей
Битве убиты вы не были,
И встряхнул вас
За шиворот сегодняшних дряблых дней.
Москва,
до того как солнце
Успеет выгореть,
До того, как Земле предадут
окончательную огранку,
Ты засияешь так,
Что я боюсь даже выговорить
Уткнувшись, чтоб не ослепнуть
Носом в жену-Таганку.
Москва,
ты сегодня качаяешь
Озера слезные
Мне, Ивану, которому стыдно стало.
Мне Ивану, в котором не умер Грозный
Из-за того, что в Грозном
Столько Иванов пало.
Поветуха-Москва
Ты спасла нас и слово-за-слово,
Ты в Алтари приносила записки,
Шепча сыновей имена,
А потому, ты еще будешь
по-женски счастлива
И по-детски глазаста и зелена.

Хлеб новых дел
Ты еще успеешь испечь в горсти,
Новых птиц окунуть
в новые облака!
Я закрываю глаза,
И вижу тебя без нечисти,
И Тверскую с липами по бокам.

февраль 2012г.